На главную Карта сайта Письмо в редакцию
Поиск  
понедельник, 16 сентября 2019 г.       
О журналеИспользование информации
Полезные продукты
Лечение болезней
Симптомы заболеваний
Здоровый сон
Правильное питание
Как похудеть
Физкультура
Витамины-минералы
Лекарственные растения
Здоровье глаз
Лечение травами
Первая помощь
Самопознание
Простые вкусные рецепты
Макияж
Уход за волосами
Уход за кожей
Ароматерапия
Маникюр-педикюр
Косметические средства
Массаж
Гимнастика для лица
Секреты красоты звезд
Новинки красоты
Домашнее консервирование
Праздничный стол
Выпечка
Рецепты салатов
Борщи, супы, окрошка
Приготовление соусов
Блюда из круп
Блюда из макарон
Блюда из овощей и грибов
Рыбные блюда
Блюда из мяса и птицы
Блюда из молока, творога и яиц
Бутерброды
Рецепты пиццы
Фрукты и ягоды
Напитки и десерты
Женская одежда
Модные аксессуары
Свадебные и вечерние платья
Шоппинг
Дизайнеры
Новости моды
Животные рядом
Сад-огород
Любовь
Беременность и роды
Дети
Этикет
Праздники и поздравления
Уютный дом
Туризм и отдых
Проза










Читальня  /  Проза  /  Тоска. Глава 9


 ГЛАВА 9

 

      Очнулся Иван в помещении с прозрачными стеклянными стенами, за которыми был виден цветущий вишневый сад. Иван сидел в одном из белых кресел напротив многочисленных стеллажей, заполненных какими-то тюками и коробками. Над ними от стены до стены, не держась ни на чем, а прямо в воздухе, огнем горели буквы: «Добро пожаловать в рай!». Перед стеллажами за табличкой «Ангелина» у компьютера сидела женщина в белом платье. Из-под стола были видны ее ноги в прозрачных белых чулках и белых босоножках. Ничего себе Ангелина и ничего себе ножки, но в одном из чулок была дырка, из которой торчал большой палец с облупленным малиновым педикюром. Ангелина отвела глаза от компьютера, посмотрела в зал и спросила:

       – Кто из вас Петров Николай Иванович?

       – Я! – отозвался молодой мужчина.

       – Город Набережные Челны, улица Киевская, дом пять, квартира четыре? – осведомилась она.

       – Все верно, – сказал Петров.

       – Подойдите, пожалуйста, к стеллажам, – попросила она, вставая из-за стола. – Устала повторять, но приходится. Новый дом только строится, поэтому пока поживете в палатке. Ничего, у нас тепло и никогда не бывает жарко. У нас круглый год весна. Вот, берите этот тюк и кладите на тележку. А еще вам положено вот это, – она указала на мешок,– вот это, – она указала на другой мешок, – и это, – она указала на третий мешок. А вот и ваша арфа.

       – А зачем мне арфа, я и играть-то на ней не умею? – недоумевал Петров.

       – Придется научиться.

       – Но я не хочу учиться! – упрямился Петров.

       – А как вы хотите славить бога? – спросила Ангелина.

       – А кто распорядился славить бога, бог?

       – Точно не знаю, но такова традиция, – сказала Ангелина.

       – Вот и я сомневаюсь, что он так распорядился, поэтому оставьте эту арфу тому, кому она действительно нужна.

       – Уважаемая Ангелина! – вступил в разговор небольшого роста, молодой, но уже почти лысый мужчина. – А арфа у вас случайно не золотая?

       – Позолоченная.

       – Тогда я заберу. И эту, и ту, что мне полагается, тоже. Я буду славить бога за двоих.

       – Вот и прекрасно. С арфами разобрались. Теперь с Прекрасной Незнакомкой. Вам нужна Прекрасная Незнакомка или потом сами себе найдете?

       – Не нужна. Я вдовец. Меня жена, наверное, ждет.

       – Не хочу вас огорчать, но ваша жена нашла себе Прекрасного Принца. Бывает. Так вы берете Прекрасную Незнакомку?

       – Я заберу! – снова вмешался лысый. – И эту, и ту, что мне полагается!

       – Да погодите вы! – воскликнула Ангелина. – Думайте, Петров.

       – А согласия девушки не требуется? – спросил Петров.

       – Выходит только та Прекрасная Незнакомка, которая не против с вами познакомиться.

       – Но я так стар… – грустно проговорил Петров.

       – Здесь все молоды, вы не видели себя в зеркале, – сказала девушка модельной наружности, выходя из-за стеллажей. – Это называется «преображение».

       – Тогда действительно, слава всевышнему! Готов славить его даже игрой на арфе! – обрадовался Петров.

       – Значит, берете арфу?

       – Беру.

       – Поздно, поздно! – закричал лысый.

       – Пока что здесь всем распоряжаюсь я! – строго сказала Ангелина. – Значит, все-таки, забираете?

       – Забираю. Пожалуй, славить бога богу, может быть, и не нужно, но, пожалуй, это нужно мне.

       – Тогда ступайте с богом, молодые.

      Молодые с тележкой скрылись в проеме, за которым начинался вишневый сад, а Ангелина снова углубилась в экран компьютера, положила ногу на ногу и стала помахивать ногой с торчащим из дырки большим пальцем с ногтем в облупленном малиновом педикюре. Иван долго смотрел то на сосредоточенную Ангелину, то на ноготь, и, наконец, спросил:

       – И не дует вам?

       – Что? – спросила Ангелина.

       – Сквозняк не ощущаете?

       – По-моему, здесь нет никакого сквозняка.

       – Я знаю, что этот мерзавец имеет в виду! – возмутился лысый. – У вас дырка в чулке. Ох и мерзавец, ох и мерзавец!

       – Я всего лишь попытался быть искренним! – оправдывался Иван.

       – Принимают в рай всяческих мерзавцев! Была б моя воля, я бы его и на порог не пустил! – продолжал возмущаться лысый. – Таких, как он, надо прямо в ад!.

       – Извините, не хочу огорчать вас, но ада нет, ад выдумали садисты, – сказала Ангелина.

       – Простите, я не хотел вас обидеть, – снова извинился Иван.

       – Ничего, ничего. Кто-то же должен был мне это сказать, иначе всю смену так и проработала бы посмешищем, – говорила Ангелина, снимая чулки.

       – Вы не были посмешищем. Забавной – да, но не посмешищем, – сказал Иван.

       – Куда же их деть? – держа чулки в руке, Ангелина смотрела по сторонам. – У нас и урны здесь не предусмотрены.

       – Я заберу! – закричал лысый. – Прекрасной Незнакомке подарю! Ничего, заштопает!

       – Да забирайте! – махнула рукой Ангелина, положила чулки на стол и посмотрела на экран.

       – Кто из вас Шевченко Иван Исаакович? – спросила она.

       – Я, – отозвался Иван.

       – Город Хитропупинск, улица Самой Светлой Надежды, дом 1, квартира 64?

       – Все так, – сказал Иван.

       – Какое замечательное название! Улица Самой Светлой Надежды! – сказала Ангелина, бегая пальцами по клавиатуре. – Только вы отчего-то мрачны. Развеселитесь. Человек с такой улицы должен быть весел. Только вот вас в райской книге нет. Может быть, позже внесут? Погодите, а пока займемся следующим. Кто из вас Сидоров Анатолий Сергеевич?

       – Я, – сказал лысый.

       – Голопопинск, улица Гробовщиков, дом 17, квартира 1.

       – Да, улица Гробовщиков. Но я, как видите, весел. Не то что некоторые!

       – Подойдите сюда, – встав из-за стола, сказала Ангелина. – Берите эту коробку, вот эти два тюка и арфу.

       – А что это у вас за унитаз? – укладывая вещи, спросил Сидоров, косясь на стоящий у стеллажей унитаз. – Он, случайно, не золотой?

       – Золотой, – подтвердила Ангелина.

       – А можно я его заберу?

       – Зачем? В доме, который сейчас строится, уже стоят прекрасные голубые унитазы. Зачем вам еще один унитаз?

       – Хотите верьте – хотите нет, но золотые унитазы с детства будят во мне нечто разумное, доброе, вечное. Вот ему, – Сидоров ткнул в Ивана пальцем, – этого не понять.

       – Откровенно говоря, я и сама вас не понимаю. Но берите, коль разумное, доброе, вечное.

       – Вот и чудесненько! – обрадовано потирал руки Сидоров. – А теперь давайте сюда Прекрасную Незнакомку. Где она там запропастилась?

       – Эй, Прекрасная Незнакомка! – крикнула Ангелина в глубину стеллажей.

      Слышно было, как где-то за стеллажами шептались. Слышалось: «Дура!» Потом: «Сами вы дуры, я буду за ним, как за каменной стеной!» – и Прекрасная Незнакомка, девушка все такой же модельной внешности, подошла к Сидорову и взяла его под руку.

       – Помоги мне взвалить на тележку унитаз, – сказал Сидоров.

       – С удовольствием. Ой, да он тяжелый!

       – Давай я буду держать тележку, а ты взваливай.

       – А может наоборот?

       – Делай что тебе велят!

       – Но мне тяжело!

       – Ладно, держи эту чертову тележку! – сказал Сидоров, взвалил на тележку унитаз, и они покатили тележку к выходу.

      Ангелина снова углубилась в экран компьютера, потом подняла глаза на Ивана.

       – Таки нет вас в райской книге. Значит, вы временный.

       – Это как?

       – Походите по раю, посмотрите, что тут и как, и вернетесь на Землю. Если, конечно, захотите.

       – Значит, Прекрасная Незнакомка мне не полагается? – спросил Иван.

       – Найдете себе. Их полно на Аллее Надежд.

       – Они симпатичные? – спросил Иван.

       – Несимпатичных у нас нет. Даже Сидоров, как он мне не симпатичен, внешне симпатичный. Это называется «преображение».

       – Значит, внутреннего преображения не требуется?

       – Не требуется. Приходится мириться с такими, как Сидоров, потому что, как говорит господь, без них рай был бы до безобразия однообразен. Скучен был бы рай.

      Неожиданно в проеме оказался Сидоров. Он молча подошел к столу, молча забрал с него чулки, сунул их в карман и удалился.

       – Ну? Разве не смешно? – спросила Ангелина.

       – Пожалуй, – согласился Иван. – Только отпускайте меня уже побыстрее. У меня уши пухнут, так курить хочется!

       – Увы, у нас не курят. Вот, возьмите эту коробку антиникотиновых конфет. Каждый раз вместо того, чтобы закурить, съешьте лучше антиникотиновую конфету. А теперь ступайте.

      Иван вышел из помещения, пошел по тропинке и скоро перегнал Сидорова. Скоро потому, что перегруженную тележку катить было не так-то просто, и Сидоров с Прекрасной Незнакомкой упирались и кряхтели.

       – Помочь? – спросил Иван.

       – Без сопливых обойдемся, – сказал Сидоров.

       – Я как лучше хотел, – пожал плечами Иван и с чувством исполненного долга пошел дальше.

       – Без сопливых! – закричал ему вдогонку Сидоров.

      Тропинка закончилась довольно широкой аллеей, по которой прохаживалось или сидело на скамейках, или толкали тележки немало людей. Иван обратил внимание на разнообразие всяческих рас, а также одеяний: от древнегреческих туник до джинсов, и даже был один в одежде то ли гота, то ли эмо. Иван их не различал. Сильно хотелось курить, и Иван, предварительно сметя лепестки вишни, скатывающиеся под ладонью в розовые трубочки, сел на пустующую скамейку, чтобы съесть конфету. В раю была весна. Цвели вишни, радостно щебетали птички, жужжали пчелы, над по-весеннему свежей зеленью травы с желтыми и кое-где уже опарашютившимися одуванчиками порхали бабочки. Но вот беда: как только Иван сел, подошла какая-то, по все вероятности, бездомная собака, наделала кучу, с сознанием исполненного долга удалилась, а кучу тут же оккупировали мухи. Крупные, с отливающими блестящим металлом спинками. Глядя с отвращением на этих чертовых мух, Иван не сразу увидел Прекрасную Незнакомку. Он заметил ее, когда та подошла довольно близко, но, увидев мух, резко изменила курс и села на скамейку напротив под столбом с громкоговорителем. На ней было цветастое старомодное платье, далеко выше бледных коленей, в руке она держала допотопную черную сумочку, но, не отнимешь, была ничего себе. Каштановые пышные волосы, кругленькое беленькое личико, пухлые губки и маленький чуть вздернутый носик, который ее, такую молоденькую, тоже только красил.

      Тут из громкоговорителя полилась песня.

 

      «Эти глаза напротив,

      Чайного цвета,

      Эти глаза напротив,

      Что это, что это?

      Пусть я впадаю, пусть,

      В сентиментальность и грусть,

      Воли моей супротив,

      Эти глаза напротив.

      Вот и свела судьба,

      Вот и свела судьба,

      Вот и свела судьба нас,

      Только не подведи,

      Только не подведи,

      Только не отведи глаз».

 

      Песня, как подумалось Ивану, была наводящей. Но это цветастое платье, эта допотопная сумочка…. Разве может Прекрасная Незнакомка одеваться так безвкусно? Но, может быть, она из семидесятых годов двадцатого века? Тогда такое носили. И он решился подойти.

       – Извините, но позвольте вас спросить: вы одиноки?

       – Я не замужем, – ответила она.

       – Тогда, может быть, это вы моя Прекрасная Незнакомка?

       – Если вы не женаты, тогда, может быть, это вы мой Прекрасный Принц, а я так опрометчиво села на другую скамейку.

       – Вас можно понять, люди любят эстетику, а мухи – это не эстетично.

       – Мне нагадали, что мой Прекрасный Принц будет писателем. Вы писатель?

       – Писатель.

       – Может быть, вы и есть мой Прекрасный Принц?

       – Не исключаю, – сказал Иван.

      Вдруг с неба мелко закапало, и Иван поднял голову вверх. Солнце по-прежнему светило, это был слепой дождь.

       – Слепой дождь, – сказал Иван.

       – И ласковый. Помните, как у Веры Матвеевой? – и она вдохновенно продекламировала:

 

      «Будет ласковый дождь,

      и ветер поможет взлететь,

      и сбудется все, чего ждешь,                                            

      и легкой будет печаль,

      потому что над миром

      будет ласковый дождь».

 

       – Может быть, я и тупой, – сказал Иван, – но, откровенно говоря, я не знаю никакой Веры Матвеевой, хотя стихи хорошие.

      Неподалеку остановился симпатяга Сидоров со своей тележкой. Пот градом катился и по его лицу, и по прекрасному личику его незнакомки. Увидев Сидорова, Прекрасная Незнакомка Ивана встрепенулась и напряженно подалась вперед.

       – У вас, случайно, унитаз не золотой? – спросила она.

       – Фуфла не держим! – сказал Сидоров.

       – А вам помощь не требуется?

       – А ну-ка встань! – приказал Сидоров.

      Она встала.

       – А теперь повернись кругом.

      Она повернулась.

       – Требуется, – сказал Сидоров. – Иди сюда. Как тебя зовут?

       – Таня.

       – Толкай тележку, Танька! – приказал Сидоров и, обращаясь к Ивану, добавил: – Бог правду видит!

      И они потолкали тележку дальше.

       – В ногу стараемся, в ногу! – командовал Сидоров. – Раз, два – левой! Раз, два – левой!

      Они уже ушли довольно далеко, когда Иван, грустно глядя им вслед, пробормотал:

       – Бог правду видит…. Вот только неужели такая она, его правда?

      Кто-то сзади положил руку Ивану на плечо, и тот обернулся. Из-за скамейки вышел молодой бородатый брюнет, одетый до щиколоток в белое одеяние и в сандалиях на загорелых ногах.

       – А правда в том, – сказал он, присаживаясь рядом на скамейку, – что дух животворит, а плоть не пользует нимало. А вы? Вместо того чтобы о душе подумать, вы думаете о Прекрасных Незнакомках.

       – Все думают о Прекрасных Незнакомках.

       – Вы – не все. Вы – будущий пророк. Меня папа послал вас встретить.

       – Ваш папа? – спросил Иван.

       – Скорее, наш папа. Вы прибыли так неожиданно, что он не может выкроить для вас ни минутки времени. У мухи на колесиках колесики все время отпадают, так он все время их прилаживает.

       – Какие колесики? Какая муха?

       – Да вам это не надо. Вам это будет неинтересно.

       – А я-то думал, что папе, если мы, конечно, имеем в виду одно и то же лицо, после того как он всего натворил, совершенно нечего делать.

       – Он в творении, всегда в творении. Разнообразном. Сегодня приделывает колесики к мухе, а завтра будет зажигать звезды.

       – Вы, случайно, не Иисус? – спросил Иван.

       – Да, я Иисус. И вы мой. Вас крестили.

       – Я свой, – возразил Иван. – И то, что меня в детстве бабушка окрестила, еще ничего не значит. Дух, конечно, творит разумное, доброе, вечное. Но без плоти жить скучно. Пожалуйста, позовите сюда Магомеда, вы мне без надобности.

       – Ваш сарказм неуместен. Именно мне папа поручил вас встретить и сказать, что именно вас святой дух решил наделить полномочиями.

       – Какими полномочиями?

       – Разными. Скоро вы, если это будет угодно святому духу, сможете ходить по воде яко посуху и превращать воду в вино.

       – Хорошее вино? – спросил Иван.

       – Первоклассное.

       – Тогда я, пожалуй, сопьюсь, – сказал Иван.

       – Почему непременно, если есть вино, его обязательно нужно пить? Получается, что если есть красивая девушка, то с ней обязательно нужно спать? Это вредно. Потому-то и бывал иногда царь Соломон глупцом, что был пресыщенным жизнью пессимистом.

       – А чем же глуп царь Соломон? – спросил Иван.

       – Сказать, что детей надо бить, это не мудрость. Битье учит их изворачиваться и лгать. И сколько детских душ было покалечено из-за того, что люди безоговорочно верили в библию, верили этой лжемудрости мудреца Соломона. А сказать, что знания умножают скорбь, все равно, что сказать: невежество приносит счастье.

       – Следовало бы сказать: бывает, что знания приносят скорбь, и бывает, что невежество приносит счастье, – сказал Иван. – Все в жизни бывает. Вот что было бы неглупо.

       – В вас пробивается настоящая мудрость. Но только пробивается. А впрочем, и я, будучи на Земле, не был мудрецом. Мудрец ответственен перед людьми, я же был безответственен. Сказать: пусть мертвые хоронят своих мертвецов, или: не заботьтесь о будущем, за вас позаботится отец ваш небесный – безответственно. Если вы не заботитесь о вашем будущем, то у вас его и не будет. Вот так сказать – ответственно. Надеюсь, вы не повторите моих ошибок.

       – Не повторю, потому что не буду ни превращать воду в вино, ни ходить по воде. Не имею желания. Найдите другого кандидата. А я закроюсь в своей раковине и посмотрю, что у него из этого выйдет. А сейчас я хочу на землю.

Главы 10-11

 


Оставить комментарий (0)








Нет ничего настолько исправного, чтобы в нем не было ошибок. /Ф. Петрарка/
Conte elegant представляет линию детского трикотажа
Conte elegant продолжает обновлять детскую линию Conte-Kids. Одна из последних новинок – коллекция трикотажных изделий для малышей - яркие с...
MASTERCARD® PAYPASS™ - шоппинг будущего уже сегодня
Современные технологии позволяют совершать покупки максимально быстро и комфортно. Для этих целей есть бесконтактные карты MASTERCARD® PAYPA...
Архив


Коллекции модной одежды и обуви представлены в разделе Бренды

Johnson’s® baby - победитель конкурса "Выбор года" 2012
Johnson’s® baby — бренд № 1 в мире и Украине среди средств по уходу за кожей и волосами ребенка.
Девушка «на миллион» с Avon Luxe
«Люкс» — это не просто стиль жизни, это целая философия, созданная талантливыми перфекционистами. Лучшие курорты, незабываемые вечеринки, до...
Johnson’s®: 2 шага к красивой и шелковистой коже
Сегодня естественная красота ухоженной кожи в особой цене. Натуральность — тренд нашего времени, и, к счастью, мы живем в век, когда для еже...
Архив
О журналеИспользование информации
Все права защищены BeautyInfo.com.ua