На главную Карта сайта Письмо в редакцию
Поиск  
среда, 16 октября 2019 г.       
О журналеИспользование информации
Полезные продукты
Лечение болезней
Симптомы заболеваний
Здоровый сон
Правильное питание
Как похудеть
Физкультура
Витамины-минералы
Лекарственные растения
Здоровье глаз
Лечение травами
Первая помощь
Самопознание
Простые вкусные рецепты
Макияж
Уход за волосами
Уход за кожей
Ароматерапия
Маникюр-педикюр
Косметические средства
Массаж
Гимнастика для лица
Секреты красоты звезд
Новинки красоты
Домашнее консервирование
Праздничный стол
Выпечка
Рецепты салатов
Борщи, супы, окрошка
Приготовление соусов
Блюда из круп
Блюда из макарон
Блюда из овощей и грибов
Рыбные блюда
Блюда из мяса и птицы
Блюда из молока, творога и яиц
Бутерброды
Рецепты пиццы
Фрукты и ягоды
Напитки и десерты
Женская одежда
Модные аксессуары
Свадебные и вечерние платья
Шоппинг
Дизайнеры
Новости моды
Животные рядом
Сад-огород
Любовь
Беременность и роды
Дети
Этикет
Праздники и поздравления
Уютный дом
Туризм и отдых
Проза










Читальня  /  Проза  /  Тоска. Главы 34-35


 

ГЛАВА 34
 
      Надежда ужинала, когда раздался звонок в дверь. В глазок был виден лысый бородатый мужчина в модных затемненных очках. В одной руке у него был букет белых роз, в другой – скрипичный футляр.
       – Здравствуйте, Наденька! – сказал он. – Вот, цветы вам принес.
      Он протянул букет.
       – Ой! – воскликнула Надежда. – Я вас, Лекрыс, не узнала! Эта борода и очки. Борода вам так идет! И лысину не скрываете. Нет, вам так намного лучше! Давайте цветы. Да вы проходите, проходите!
      Она посторонилась, и Лекрыс вошел.
       – Как ваша бессонница поживает? Не мучает?
       – Пришлось все же к психиатру обратиться за транквилизатором. Помогло.
       – Рада за вас. Да вы в комнату проходите, а то – присоединяйтесь ко мне ужинать. Жареную картошку любите?
       – Спасибо, Наденька. Только не беспокойтесь, я ужинал.
       – Тогда я сделаю вам кофе. Вы растворимый пьете?
       – Нет, ничего не надо. Вы, пожалуйста, не спешите мне угождать. Вы ужинайте, ужинайте на здоровье. А я пока так посижу. Я вот, – он оглядел комнату, – глянцевые журналы посмотрю.
       – Они старые. Я уже давно их не покупаю. А не выбрасываю потому, что все собираюсь делать коллажи. Я раньше делала. Это так увлекает! Это почти творчество!
      Надежда ушла на кухню, а Лекрыс, положив на журнальный столик футляр со скрипкой, прошелся по комнате и остановился у фотографии на одной из книжных полок. На фотографии была улыбающаяся Надежда в баскетбольной форме и с мячом в руках. Рядом лицом вниз лежала еще одна рамка с фотографией. Лекрыс поднял ее. На ней Иван обнимал Надежду за талию, оба при этом смеялись. По всему видно было, что в момент фотографирования их кто-то здорово рассмешил. Иван хоть и был немалого роста, но здесь он казался ниже Надежды сантиметра на три. Послышались шаги, и Лекрыс поспешно вернул фотографию в прежнее положение.
       – Вы, я вижу по футляру, сыграть что-то хотите? – спросила Надежда, поставила на столик цветы в вазе и села на диван.
       – Да, Наденька. Только вы не беспокойтесь, я уже неплохо играю, не как раньше, я научился, – вынимая скрипку из футляра, говорил Лекрыс. – Правда, правда. Вы сейчас удостоверитесь.
      Лекрыс как следует умостил скрипку на плече и проиграл мелодию.
       – Чье это такое трогательное? – спросила Надежда.
       – Мое, – сказал Лекрыс.
       – Вы – молодец, замечательная мелодия, и вы ее так чисто вывели.
       – Я теперь играю чисто.
       – Я когда слушала, мне подумалось, что на эту мелодию могут лечь такие стихи. Вот послушайте, – она запела:
 
      Кажутся порой, в небе над тобой
      Черными, как боль, тучи.
      Тучи – это ложь, просто будет дождь.
      После дождика всегда лучше.
 
      – Ну давайте же, вступайте!
 
      Не врачует боль даже алкоголь.
      Попусту не гробь печень!
      Лучше песнь спой, и забудешь боль,
      Песня добрая всегда лечит.
 
      Они приноровились друг к другу, и последний куплет прозвучал уже вполне слажено:
 
      Больно, ну и пусть, плодотворна грусть,
      Не кляни свою долю.
      Тот не человек, не был им вовек,
      Если не был никогда болен.
 
       – По-моему – хорошо у нас получилось! – весело сказала Надежда.
       – По-моему тоже. Вот только неправда это.
       – Что неправда? – спросила Надежда.
       – Что грусть плодотворна. Это радость плодотворна. А, впрочем, – не знаю, я не творец. Я среднестатистический нуль без палочки. Я, как и подавляющее большинство людей, – червяк.
      – Люди – не червяки.
       – Может быть, но только в свободной стране.
       – В тоталитарном государстве тоже можно не быть червяком. Если есть стремление совершенствовать душу – вы уже не червяк. А вы – совершенствуете, стремитесь стать лучше. Я знаю, вы не верите в бога, но, по-моему, богу все равно, верующий вы или не верующий. Лишь бы человек был хороший. А вы стремитесь быть хорошим. Кормите собачек, кошечек. Играете на скрипке.
      – Но я не Иван, во мне нет никаких талантов. А что мелодию эту сочинил, так это в кои-то веки. Это случайно. С профессиональными композиторами я конкурировать не смогу.
       – У нас профессиональные композиторы бывают и без таланта.
       – Это верно. Но у них есть основное: музыкальное образование и умение себя продать. Нет, путь на эстраду мне заказан.
       – Мне не совсем понятны ваши переживания по этому поводу, потому что вы врач, вы по-настоящему ВИП, вери импотент пёсен. Вы очень, очень важная персона, если, конечно, вы хороший врач.
       – Свою работу я делаю добросовестно. Я вообще очень добросовестный и терпеливый человек.
       – Тогда вы должны быть уже этим довольны.
       – Доволен? Да, доволен. Но счастлив ли? Нет. Конечно, удовольствие от хорошо сделанной работы есть. Но счастья нет. Я не творец.
       – А разве человек рожден для счастья? Для жизни, а там как получится.
       – Нет, все гораздо хуже, Наденька. Большинство людей рождено для пустоты, которую они заполняют суетой. Правда, эту суету они называют жизнью, но, по-моему, полноценной жизнью эту суету можно назвать только с большой натяжкой. Хотя, конечно, счастье и без творчества бывает. И мне иногда кажется, что я тоже могу быть счастлив. Помните легенду про рай, что я вам рассказывал? Помните?
       – Помню. Грустна эта легенда.
       – И все-таки там есть одна привлекательная мысль, которую сразу-то и не разглядишь.
       – Какая же? Жизнь –это поиски потерянного рая? – спросила Надежда.
       – И это тоже, но еще то, что они отправились искать новый рай вдвоем. Не поодиночке, заметьте, а вдвоем. Вдвоем легче его найти.
       – Сартр сказал, что ад – это другие.
       – Но кто-то не менее мудрый сказал, что ад – это когда других нет, – сказал Лекрыс.
       – Одна глубокая истина против другой глубокой истины. В какую верить?
       – В ту, что ближе к сердцу,– сказал Лекрыс.
       – Сердце переменчиво.
       – Может быть, и ваше сердце ко мне переменилось? Вы спросили, как у меня со сном… Вы вспоминали меня?
       – Вспоминала…
       – И какой я был в воспоминаниях, не жалкий?
       – Грустный вы были.
       – А сейчас?
       – Да и сейчас вы немного грустный. Но вы так внешне преобразились… Борода, модные очки, современная одежда… Туфли, смотрю, блестят от крема.
       – У меня они и тогда блестели.
       – Да? Я не заметила.
       – Это потому, что я был вам не интересен как мужчина. Пустым местом я был для вас. 
Нет, что-то я далеко зашел, сказав, что был. И есть. 
       – Неправильно вы думаете. Мне нравится, что вы кошечек, собачек подкармливаете. У вас добрая душа.
       – За добрую душу не любят.
       – Вернее сказать, что подавляющее большинство в добрую душу не влюбляются, – поправила Надежда,– но любить, после того как появилась симпатия, – любят. Особенно на фоне других достоинств.
       – Других достоинств у меня нет.
       – Почему же нет? Вы теперь симпатичный.
       – А давайте тогда, раз уж я стал симпатичным, назначим с вами встречу. По науке через четыре дня. Через неделю будет поздно. Мой образ мачо может припасть серой и скучной будничной пылью. Как вам такое предложение? По сердцу?
       – Скорее по душе.
       – Так вы согласны?
       – Вы позвоните мне прежде…
       – Как бы вы не решили, я все равно буду вас любить, Надя.
       – Ну зачем вы так…. Нельзя так…
       – Да я знаю, что нельзя так сразу. Но я не тот человек, чтоб играть. Такой уж я. Это, конечно, плохо…
       – Да. Искренность – палка о двух концах…. Но вы позвоните…
 
      ГЛАВА 35
 
       – Вот, Горацио. Это и есть мой дом, – глядя из Мерседеса, сказала Анастасия щегольски одетому среднего роста брюнету. – А вон те два окна от угла на предпоследнем этаже – моя квартира.
       – А бывший муж не приходить?
       – Не придет. Он в Конотоп к родителям уехал. Это дня на три. Ну? Пошли, если хочешь?
       – Пошли, помогу тебе любимый вещи нести. Только бери самый любимый.
      Они вошли в подъезд, подошли к размалеванным и поцарапанным дверям лифта, и Анастасия нажала на кнопку вызова.
       – Какие вы, украинец, вандалы! – брезгливо оглядываясь вокруг, сказал Горацио.
       – Это от бедности. Вандализм – он ведь от бедности и беспросветности.
       – Нет, не от бедности, от невежества.
       – Нет, все же от бедности, – возразила Анастасия. – У хитропупых не так.
      Подошел лифт. Оба вошли в размалеванную и поцарапанную кабину лифта, которую Горацио оглядел все с той же брезгливостью.
       – От бедности и беспросветности, – повторила Анастасия, нажимая на кнопку. – Все это от бедности и беспросветности. Но бывает и хуже.
       – Да, в Африке, – сказал Горацио.
       – У вас разве такого не бывает? – спросила Анастасия.
       – Бывает, но мало-мало, – ответил Горацио.
       – А с языком у меня в Риме проблем не будет?
       – Ты же знать английский, поэтому не будет. У нас все знать английский. А итальянский потом выучить.
       – Ты знаешь, Горацио, мне иногда кажется, что все это мне только снится, просто не верится, что я скоро буду жить в Италии. Это такая древняя культура! Мы, по сравнению с вами, – дикари. Только что с деревьев слезли, по сравнению с вами.
      Лифт остановился, они вышли и подошли к дверям квартиры.
       – У вас даже номера на двери нет, – заметил Горацио.
       – Я же тебе говорила, что мой Иван очень ленивый, – открывая ключом дверь, сказала Анастасия.
       – Не говори «мой». Ты же с ним не спать?
       – Не сплю. Он на этом диване спит, а я в спальне на кровати.
       – Тесновато у вас, – оглядывая комнату, сказал Горацио.
     Заскрежетал замок и через мгновение в квартиру вошел Иван. При виде Горацио его глаза расширились от удивления, но он быстро нашелся и сказал:
       – Здравствуйте.
       – Ты почему не в Конотопе? – спросила Анастасия, пряча глаза.
       – Решил, что лучше сходить к психиатру,– сказал Иван и несколько невежливо добавил:
       – Кто это?
       – Я – Горацио. Вам обо мне Настя должна была рассказывать. Разве не рассказывать хоть мало-мало на кого она решила жениться.
       – Видимо так мало-мало рассказывала, что я и не упомню.
       – Я – Горацио Лох,– полностью представился Горацио и поклонился. – Я, собственно, помочь вещи забрать. Вот я зачем.
      Иван молча подошел к окну, стал смотреть в него, а потом, повернув голову, произнес:
      
      Зачем ты здесь, Горацио, я знаю.
      Пришел ты, верно, сообщить, что Клавдий будет жить,
      И будут жить бедняги Розенкранцы,
      И Гильденстерны тоже будут жить.
      Смешно, Горацио, для Гамлета не ново,
      У Гильденстерна есть коза, у Клавдия – корова.
      Протянут как-нибудь.
      А Розенкранц… Он был здесь и сказал мне «До свидания».
      Я полагаю, Розенкранц уже не в Дании.
      И ты езжай, тебя здесь Теодор научит пьянству.
 
       – Ты хоть при Горацио не придуривайся, – сказала Анастасия.
       – Между прочим – это стихи, а стихи – это всегда святое. А что по поводу Лоха – это вы зря. Зря вы так о себе уничижительно. Вы далеко не лох. Лох тут я. Поздравляю.
       – И вас с наступающим вас праздником! – сказал Горацио.
       – С каким?
       – С Днем рождения Первый Великий Гетман.
       – Спасибо, только лучше бы он не родился.
       – Ну – ропщите, ропщите. Роптать позволено. Может быть, как у вас принят, выпить по рюмке за знакомство?
       – Выпить? Да, пожалуй, надо выпить.
      Иван вынул из мини-бара коньяк, три стакана и налил каждому понемногу.
       – За вас, Горацио.
       – Почему именно за меня? Давайте выпить за здоровье Первый Великий Гетман? У него же День рождения?
       – И все же законы гостеприимства велят выпить за вас.
      Иван выпил свою порцию. Горацио же с Анастасией только пригубили.
       – Я первым у нее был, – сказал Иван, наливая второй стакан.
      Горацио понимающе кивнул, а Анастасия усмехнулась.
       – Это после меня уже рота солдат повалила.
       – Да что ты мелешь! – закричала Анастасия.
       – Ну, насчет роты – это я хватил, но двое солдат действительно были.
       – Да что ты несешь! – вскричала Анастасия.
       – Судя по всему, он говорить правда, – сказал Горацио. – Продолжайте про солдат.
       – Про солдат ничего сказать не могу, не знаю. Скажу про себя. Выписала мне она антидепрессант какой-то, а также прописала бег трусцой и контрастный душ.
       – Дошло до тебя, Горацио? Это же он про психиатра говорил!
       – А-а-а! – протянул Горацио.
       – Ты будешь пить таблетки?
       – Мне таблетки не помогут. Я из тех, кому нужна результирующая идея. Раз уж я пишу такое, что без купюр нельзя напечатать, то нужна другая результирующая идея, которая оправдывала бы мое существование.
       – Всем нужна результирующая идея, – заметила Анастасия. – И все могут ее осуществить, если сумеют правильно выбирать цели и следовать им.
       – Я уже выбрал. Убить гетмана, – сказал Иван, снова наливая коньяк.
       – Тише! Тише! – в один голос закричали Анастасия и Горацио.
       – Не бойтесь. Уже позволено роптать, – опрокинув свой стакан, сказал Иван.
       – Это – не ропот! – сказал Горацио. – Это – бунт!
       – Да не бойтесь вы!
       – Как же не бояться? – повышенным тоном заговорил Горацио. – Стены могут иметь прослушивания! Если так, то вы нас подставлять!
       – Да шучу я, шучу! – с улыбочкой проговорил Иван. – Ну как я, по-вашему, убью гетмана? Где я – и где гетман, – он замолчал, потом добавил: – Хотя, может быть, я и не прав. Может быть, гетман совсем неплохой человек. Он не виноват. Просто его погубило властолюбье. Как там Шекспир писал? Ага, вспомнил! 
 
      «Тот, кто достиг пределов высшей власти,
      Опасен тем, что властолюбье губит
      Сердечность в нем»
 
       – А другой, не менее великий, сказал, что «власть одного человека над другим губит прежде всего властвующего», – вставила Анастасия. – Кажется, Толстой это сказал.
       – А я об чем? И я об том. Его пожалеть надо, гетмана. Ведь он, бедняжка, себя губит. И, может быть, даже страдает от этого, мучается, не спит ночами, все плачет. Уже подушка мокрая от слез, хоть выжимай, а он, бедный, все плачет и плачет. Поэтому я и не прав. Разве люди бывают правыми? – Он поднялся и подошел к окну. – Вот снег идет – он прав. Не идет снег? – он все равно прав. Звезды высыпали – они правы. Не высыпали – все равно правы. С человеком же все куда сложнее…
      С улицы послышался вой сирены.
       – Москали атаковать! – вскричал Горацио.. – Бросайте ваши разглагольствования!
       – Не трогай его, Горацио. Он в это не верит.
       – Как можно!
      Горацио бросился в прихожую, схватил пальто Анастасии, помог ей одеться, а затем поспешно оделся сам. Входная дверь захлопнулась.
      Иван снова сел за журнальный столик, снова налил, снова выпил, а потом подошел к окну.
      Люди бежали в подъезд, в бомбоубежище, но, тем не менее, какая-то женщина спокойно качала в коляске ребенка, а неподалеку старушка палкой перебирала мусор в мусорном контейнере, в котором искали поживу еще и кошка с собакой.
       – Ты смотри! – сказал Иван. – Удивительно! Кошка и собака, а нисколько друг дружку не боятся и не дерутся! Даже старушка не дерется, а ведь у нее палка есть! И древним, библейским повеяло: «И сказал Господь: сотворим человека по образу и подобию нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле». Хорошо-то как, а тошно. «Какая-то в державе датской гниль».
      Он вернулся к журнальному столику, занес было руку, чтобы взять бутылку, но другой рукой как бы убрал занесенную руку и лег на диван.
      По часам на стене прошел час, когда в комнату вошла Анастасия.
       – Ну что? – спросил Иван. – Сбивать наши доблестные защитники русский ракет?
       – Конечно сбили, а как же иначе?
       – Что бы мы без них делать!
       – Не иронизируй, Фома неверующий.
       – Меня очень сейчас интересует один вопрос. Ты с кем будешь? Со мной, с лохом? Или с Горацио. Или сразу с обоими.
       – Я тебе не говорила, потому что жалела тебя.
       – А теперь не жалеешь?
       – И теперь жалею, но себя жалею больше. Я за кое-какими вещами пришла. Горацио внизу меня ждет, в Мерседесе.
       – Даже так?
       – Как есть. Я же говорила, что он миллионер.
       – Очень рад за тебя.
       – Ты прости меня, Ваня, но ты нытик.
       – Но ведь не только из-за этого ты уходишь?
       – Не только, но и из-за этого тоже.
       – По правде сказать, я понимаю, что я нытик. По правде сказать, так я сам себе говорю сейчас: так тебе и надо!
       – Ты будешь принимать антидепрессант?
       – А тебя это волнует?
       – Волнует.
       – Это почему же?
       – Не каменное у меня сердце, Иван. Как не хорохорься, а, клянусь своим велосипедом, не каменное…

 

Главы 36-37

 


Оставить комментарий (0)








"Никогда не говори правду людям, недостойным ее". Марк Твен
Conte elegant представляет линию детского трикотажа
Conte elegant продолжает обновлять детскую линию Conte-Kids. Одна из последних новинок – коллекция трикотажных изделий для малышей - яркие с...
MASTERCARD® PAYPASS™ - шоппинг будущего уже сегодня
Современные технологии позволяют совершать покупки максимально быстро и комфортно. Для этих целей есть бесконтактные карты MASTERCARD® PAYPA...
Архив


Коллекции модной одежды и обуви представлены в разделе Бренды

Johnson’s® baby - победитель конкурса "Выбор года" 2012
Johnson’s® baby — бренд № 1 в мире и Украине среди средств по уходу за кожей и волосами ребенка.
Девушка «на миллион» с Avon Luxe
«Люкс» — это не просто стиль жизни, это целая философия, созданная талантливыми перфекционистами. Лучшие курорты, незабываемые вечеринки, до...
Johnson’s®: 2 шага к красивой и шелковистой коже
Сегодня естественная красота ухоженной кожи в особой цене. Натуральность — тренд нашего времени, и, к счастью, мы живем в век, когда для еже...
Архив
О журналеИспользование информации
Все права защищены BeautyInfo.com.ua