На главную Карта сайта Письмо в редакцию
Поиск  
среда, 16 октября 2019 г.       
О журналеИспользование информации
Полезные продукты
Лечение болезней
Симптомы заболеваний
Здоровый сон
Правильное питание
Как похудеть
Физкультура
Витамины-минералы
Лекарственные растения
Здоровье глаз
Лечение травами
Первая помощь
Самопознание
Простые вкусные рецепты
Макияж
Уход за волосами
Уход за кожей
Ароматерапия
Маникюр-педикюр
Косметические средства
Массаж
Гимнастика для лица
Секреты красоты звезд
Новинки красоты
Домашнее консервирование
Праздничный стол
Выпечка
Рецепты салатов
Борщи, супы, окрошка
Приготовление соусов
Блюда из круп
Блюда из макарон
Блюда из овощей и грибов
Рыбные блюда
Блюда из мяса и птицы
Блюда из молока, творога и яиц
Бутерброды
Рецепты пиццы
Фрукты и ягоды
Напитки и десерты
Женская одежда
Модные аксессуары
Свадебные и вечерние платья
Шоппинг
Дизайнеры
Новости моды
Животные рядом
Сад-огород
Любовь
Беременность и роды
Дети
Этикет
Праздники и поздравления
Уютный дом
Туризм и отдых
Проза










Читальня  /  Проза  /  Тоска. Главы 19-22


 

ГЛАВА 19
 
      Кафе «Стрелка» хоть и называлось кафе, но кофием здесь даже и не пахло. Герду встретил запах пива. За столами тут и там сидели в большинстве своем одетые в тренировочные костюмы мужчины, большей частью небритые, переговаривались матом и жаргоном и потягивали пиво. Кое-где на столах стояла и водка.
      Герда решила, что надо, по возможности, казаться своей. Она подошла к стойке и, кожей ощущая на себе нескромные взгляды мужчин, тоже заказала пиво. Взяв бокал, она, отойдя от стойки, нерешительно остановилась, поскольку все столики, хотя бы одним человеком, но были заняты.
       – Иди сюда, подруга! Я не кусаюсь! – сказал мужчина лет сорока, одетый, в отличие от остальных, в костюм, и Герда посмотрела на него внимательнее. Доверия он не внушал. Что-то было неприятное и отталкивающее в его полном вороватом лице, но куда-то приткнуться надо было, и Герда села за его столик. 
       – Какими судьбами? – спросил он. – Ведь ты, я вижу, не конкретная?
       – Как это «не конкретная»? – спросила Герда.
       – Ну не блатная. Так какими судьбами?
       – Пока не скажу. Мне нужно к вам присмотреться. 
       – Ну присмотрись. Присмотрись…
      Герда еще раз и еще внимательнее оглядела мужчин за столами. Все были подвыпившими, а этот, рядом, по крайней мере, был трезв.
       – Ну что, присмотрелась?
       – Присмотрелась, – сказала Герда.
       – Ну так давай познакомимся. Меня Глебом зовут. Только я не Жеглов.
       – Меня зовут Гердой.
       – Ну, за знакомство тогда, Герда?
      Он поднял свой бокал, Герда – свой, они чокнулись и отпили по глотку. ПотомГлеб взял лежащую на столе пачку сигарет и протянул Герде.
       – Спасибо, – сказала она, – только я не курю.
       – Это хорошо, – похвалил Глеб, закуривая. – Это очень важно для женщины. А то сейчас и курят, и одновременно пытаются выкармливать грудью ребенка, а это нехорошо, не по-женски это, не основательно. Женщина должна быть основательной.
      Последние слова как будто добавили Глебу весомости, и Герда решилась спросить.
       – Вы сидели?
       – Чалился, – сказал Глеб.
       – А за что чалились?
       – Ну, на такие вопросы обычно не отвечают, потому что такие вопросы обычно не задают. Но тебе – простительно, потому что ты – молоденькая, наивная.
       – Просто я мало еще сталкивалась с такими людьми. Я даже слово «чалиться» только раз до этого слышала.
       – Ты, наверное, не смотришь сериалы про ментов.
       – Не смотрю.
       – А зря. Многие из них даже меня учат жизни.
       – Ну, так за что вы сидели? – осмелилась она спросить еще раз.
       – А сидел я за гоп-стоп. За вооруженное ограбление.
       – Ну, что такое «гоп-стоп» я знаю. А чем вы были вооружены?
       – Пистолетом.
       – А вы могли бы вооружиться чем-нибудь другим? Например, винтовкой с оптическим прицелом?
      Глеб посмотрел на Герду внимательнее.
       – Зачем тебе винтовка с оптическим прицелом? – прямо спросил он.
       – Я не о себе. Я о вас.
       – Не держи меня за идиота. Зачем тебе?
       – Ну, раз уж вы такой догадливый…. Хочу охотиться на кабанов. Говорят, что восточнее Саратова их развелось видимо-невидимо. 
       – Так далеко поедешь на охоту?
       – У меня там родственники.
       – А ты знаешь, что простакам не дозволено владеть нарезным оружием, а только гладкоствольным? Да и то только членам общества охотников.
       – Да ведь и вы знали, что нельзя заниматься гоп-стопом, да еще с пистолетом?
       – Счет один-один, согласен, – сказал Глеб. – Ну что ж, пойдем. Отведу тебя куда надо…. Пошли, – он мотнул головой в сторону входной двери, и оба вышли из кафе.
       – Нам направо, – он снова мотнул головой, указывая путь.
      По дороге Герда заподозрила недоброе, потому что поняла, что идут они по направлению к отделению полиции, а, увидев здание справа, на котором висела синяя табличка с золотыми буквами: «Полиция», остановилась.
       – Дальше я не пойду, – сказала она. – Считайте, что я вас ни о чем не спрашивала.
       – Пойдешь как миленькая, – Глеб вытащил из-под пиджака пистолет. – Ну, шуруй давай!
      Герда постояла, посмотрела на здания, где везде висели камеры наружного наблюдения, и сдалась.
       – Даже если бы я вас обезоружила и смылась, все равно меня бы нашли.
       – Да уж! Давай лучше по-хорошему. 
      В отделении было пусто, только за столом упитанный полицейский ел черный хлеб с салом, розоватые ломтики которого лежали рядом на блюдечке.
       – А этот все жрет! – вместо приветствия сказал Глеб.
       – Ну и что? – спросил полицейский.
       – Все жрет, и жрет, и жрет, и жрет, – продолжал Глеб.
       – Ну и что? – повторил полицейский.
       – Рожа треснет, вот что.
       – Ну и что? – снова повторил полицейский.
       – Ладно, тебя не проймешь. Займись-ка этой девчушкой. Оформи в обезьянник.
       – А что она натворила?
       – Пыталась приобрести оружие с оптическим прицелом.
       – Да-а-а, – многозначительно протянул жующий. – Статья серьезная. Урановыми рудниками пахнет. Жаль мне тебя, девочка, жаль. Красавица ты. Ну – давай, садись на стул и давай свои документы.
      Герда вынула из сумочки паспорт и протянула полицейскому.
 
      ГЛАВА 20
 
      В «обезьяннике», куда поместили Герду, уже были две небольшого роста блондинки характерной внешности: чересчур накрашенные и в юбчонках, едва прикрывавших трусики. Сам же «обезьянник» представлял собой бетонную коробку с серыми деревянными лавками вдоль стен. На одну из лавок Герда и присела.
       – Закурить не будет, подруга? – спросила одна из девиц.
       – Не курю, – сказала Герда.
       – Хорошо тебе, а у нас уши пухнут без курева. А ты вроде интеллигентная, за что же тебя повязали?
       – За попытку приобрести огнестрельное оружие.
       – Да, это серьезно, это куда хуже, чем у нас с Машкой. Да, Машка?
       – Похуже, – согласилась Машка.
       – Ну что ж, давай знакомиться? – предложила разговорчивая девица. – Я – Нинка. А ее Машкой кличут. А кто мы – ты, наверное, догадываешься?
       – Догадываюсь, – согласилась Герда.
       – И, наверное, осуждаешь, ведь ты-то такая интеллигентная.
       – Не осуждаю. Как я могу осуждать, не зная, как складывалась ваша жизнь? Может быть, и я занималась бы тем же, если бы моя жизнь сложилась по-другому. Не суди и не судим будешь.
       – Не то ты говоришь. И не так, – сказала Нинка.
       – Почему?
       – Не знаю, но не то и не так. Может, оттого, что уж слишком длинно. А может и оттого, что как-то больно по-книжному твое «не суди и не судим будешь». Сказала бы «не осуждаю», – и достаточно. А то ты как проповедник или как учительница. Может, и вправду в школе преподаешь?
       – Официанткой я работаю в баре.
       – Официанткой? – удивилась Нинка. – Но ведь это же гроши! Мы бы с Машкой на такие гроши не прожили бы. Да, Машка?
       – Да, – согласилась молчаливая Машка.
       – Удивляюсь я тебе! – продолжала разговорчивая Нинка. – Это с твоей-то красотой быть официанткой. Ведь ты же вылитая модель, и даже красивее, чем в глянцевых журналах! Правда, Машка? Ты могла бы быть и элитной проституткой и такие деньжищи заколачивать, что нам и не снилось! Правда, Машка?
       – Правда, – согласилась Машка.
       – Я только две недели в официантках. До этого я работала редактором журнала «Наши лучшие друзья».
       – Это про животных что ли?
       – Да, про животных.
       – И что же это так, вдруг из редакторов да в официантки.
       – Поражение в правах.
       – Так ты что? Бывшая хитрожопая?
       – Да.
       – Подожди, подожди, а ведь я тебя припоминаю! Ты же Герда Штерн! Ты слышишь, Машка? Скажи кому, что мы с тобой парились в одном обезьяннике вместе с дочерью Штерна – никто и не поверит! Правда, Машка?
       – Точно не поверят.
       – Я сейчас не Штерн, я Заболоцкая. Штерн я была до замужества.
       – Так ты сейчас замужем? – спросила Нинка.
       – Развелась.
       – Это плохо. Дети остались от брака?
       – Нет.
       – Это хорошо. Ты такая еще молодая.
       – Но у меня есть младший брат, и я ему вместо матери.
      Тут Нинка поморщилась и простонала:
       – Ой, как курить хочется! Может, достанем сигарет? Хватит стесняться, мы же не целочки?
       – А кто будет доставать, ты или я?
       – Давай, чтобы было по-честному, жребий бросим. У меня и монетка есть. Если орел – то я, если решка – то ты. Идет?
       – Идет.
      Нинка достала из карманчика юбчонки монетку, подкинула ее, поймала и, посмотрев, объявила:
       – Решка!
      Машка подошла к решетке и закричала:
       – Эй, сержант, где ты там? Дело есть!
      Ждали с минуту. Потом Машка снова закричала: 
       – Эй, сержант, где ты, а то я щас уссусь!
      Появился сержант.
       – Что за шум? – спросил он. – Кто тут уссыкается?
       – Подойди и прислони ухо к решетке. Я на ушко тебе кое-то скажу.
      Сержант приник к решетке, и Машка что-то прошептала ему на ухо. Он выслушал, отошел от решетки примерно на два метра, оглядел Машкину крепенькую фигурку и сказал:
       – А ты ничего, но у меня только полпачки. Давай я тебе потом донесу?
       – Давай полпачки, – сказала Машка, взяла сигареты из рук сержанта и кинула их Нинке. 
      Сержант открыл дверь и куда-то повел Машку.
       – Тебе, наверное, все это в дикость? – спросила Нинка, когда шаги стихли.
       – Нет, не в дикость, – сказала Герда. – Я не вчера родилась.
       – Да, такова она, жизнь, если изнутри…. Не глянец, прямо скажем…
      К решетке подошел еще один сержант.
       – Кто тут Заболоцкая? – спросил он, глядя на Герду. – Ты?
       – Я, – сказала Герда.
       – Давай, суй руки между прутьями, я наручники надену.
       – Куда меня? – спросила Герда.
       – В центральный офис.
 
      Когда Герду вывели из полицейской машины, она узнала площадь Степана Бендеры, где располагался Центральный офис полиции. Поднялись на крыльцо, вошли внутрь, прошли по коридору и очутились перед какой-то дверью. Сержант постучал в двери, и они с Гердой вошли в кабинет. За столом сидел мужчина, склонившись над какими-то бумагами. Когда Герду подвели ближе, он поднял глаза от бумаг и указал ей на стул.
       – Садитесь.
      Герда села.
      – Вы меня, наверное, знаете. Видели по телевизору. Я – Абакумов Геннадий Ильич, полковник Министерства Внутренних Дел. Вы только не знаете, что без ведома нашего министра не должно совершаться ни одно серьезное преступление, от поставок наркотиков до заказных убийств. Поэтому спрашиваю пока по-хорошему: зачем вам винтовка с оптическим прицелом?
       – Я уже говорила, вашему сотруднику, что она мне нужна для охоты на кабана.
       – А как зовут этого кабана?
       – Веселый вопрос вы задали: как зовут кабана. Кабан он и есть кабан. Я его не крестила, что бы знать, как его зовут.
       – Нет, вопрос я задал невеселый. Я грустный задал вопрос, просто вы весело на него ответили. Мне вот интересно, будете ли вы продолжать веселиться, если мы наденем на вас противогаз и лишим доступа воздуха. Если вы умрете от асфиксии, это не страшно. Мы объявим вашим родным, что вы сами повесились. Я знаю, нам не поверят, недоверчивый у нас народ, но это и не важно, потому что не народ у власти, а мы у власти. Вам все понятно?
       – Нет, моя смерть вам даром не пройдет, гражданин Абакумов Геннадий Ильич. Я не Заболоцкая, я только стала Заболоцкой, а была я Герда Дмитриевна Штерн. Вам бы, да и вашему Жеглову, прежде заглянуть в базу данных надо было.
       – Вы дочь Штерна?
       – Да, я его дочь. 
       – Да, теперь я вас припоминаю…
      Абакумов снял трубку и нажал какую-то кнопку на телефоне.
       – Абакумов говорит. Соедините меня с генералом. Господин генерал? Тут вот какое дело… Мы взяли Герду Дмитриевну Заболоцкую, урожденную Штерн, за попытку приобрести оружие с оптическим прицелом. Что говорит? Говорит, что хотела купить для охоты на кабанов…. Понимаю…. Понимаю, что не время…. Да, да, санкции….Да, будет скандал…. Да, просто наивная. Да, просто дурочка…. До свидания, господин генерал.
      Абакумов вышел из-за стола и приказал:
       – Снимите с нее наручники.
      Наручники сняли.
       – Так я свободна? – спросила Герда, потирая запястья.
       – Свободны пока. Только не думайте, что вам все всегда будет сходить с рук.
       – Тогда до свидания, господин Абакумов.
       – Погодите, я пропуск выпишу.
      Он черкнул какую-то писульку, с которой Герда благополучно покинула здание.
 
      ГЛАВА 21
 
      Иван бегал пальцами по клавиатуре компьютера, когда зазвонил телефон.
       – Привет, Иван. Это я, Игорь. Я демобилизовался.
       – Когда? – спросил Иван.
       – Неделю назад откинулся, но только сегодня смог тебе позвонить.
       – Не говори «откинулся», ты же не уголовник?
       – Ну, дембельнулся.
       – Это сколько ты в АТО воевал?
       – Год. Ты приходи ко мне завтра с Настей часов в шесть вечера. Потом пойдем в кабак, отпразднуем как следует. Заодно и квартиру обмоем. Я получил гостинку. С мебелью. Конфискованную у врагов гетмана. Завтра с утра заселяюсь.
       – Да? За какие заслуги получил?
       – Я теперь Герой Сельхозугодии.
       – Поздравляю.
       – Запиши мой адрес. Улица Самых Счастливых Коров, дом 6, квартира 77.
       – Иван достал смартфон и записал адрес. Но он ошибся. Вместо 77 он написал 87.
       – Я с приятелем буду, вместе в поезде ехали, – сказал Игорь. – Он из зоны только что освободился. Ну, как вы там с Настей? Не ссоритесь?
       – Настя от меня ушла. Может быть, я с Гердой приду, недавно познакомился.
       – Ну с Гердой так с Гердой. Буду ждать. Да, как там Людок поживает? Все там же работает, в баре?
       – Все там же.
       – Я ее приглашу тоже. Она же развелась?
      – Она снова замуж вышла. Хороший парень. Я был на свадьбе. Ну, не совсем на свадьбе. На вечеринке, скорее.
       – Ну, дай ей бог…
       – Ты расстроился?
       – Расстроился.
       – Не расстраивайся, на твою долю девушек хватит. Ты парень, как говорится, видный.
       – В том-то и дело, что толстоват я. Ну – все. Вешаю трубку. Надо еще к тетке съездить, она просила. Пока. До завтрашнего вечера.
      Иван стал набирать номер Герды.
       – Герда, это ты?
       – Я.
       – Хочу завтра пригласить тебя в ресторан. Вернее не я, а мой друг нас с тобой приглашает. Только что вернулся из зоны АТО.
       – Я не люблю разговоры о войне.
       – Он тоже их не любит. А что у тебя с голосом, Герда? Какой то он тревожный. Что-то случилось?
       – Случилось. Ты оказался прав, это действительно очень опасно. Только больше об этом ни слова. Может быть, мы и так лишнее говорим, мой телефон может прослушиваться.
       – Да мы же ничего такого не сказали!
       – Все равно.
       – Ну, так мы встретимся?
       – Где?
       – На Площади Первого Гетмана. Только не на той стороне, где лавочки «Для тоски», а на той, где лавочки «Для радости». Ровно в 17 00. Я буду сидеть на первой со стороны Нового Крещатика. Идет?
       – А как твоя голова?
       – Все нормально. Отлежался.
       – А голос у тебя веселый, не такой как был.
       – Это от предвкушения встречи с тобой я несколько повеселел.
       – Приятно это слышать. Нет, правда.
       – И мне приятно, что тебе приятно. Ну – пока.
      Иван положил трубку, подошел к стоящему гробу и произнес:
       – Ну что? Может, пора с тобой расстаться? Старушке какой-нибудь подарить? Вроде как забрезжило что-то на горизонте. Вроде как узнаю тебя, жизнь, вроде как принимаю, вроде как приветствую звоном щита.
      Он открыл гроб, взял туфли и, разглядывая их и поглаживая, сказал:
       – Слаб человек! Поэтому придется вас надеть. А ведь раз уж я хочу быть мудрецом, то надо как Диоген, надеть тряпье и какие-нибудь лапти или галоши на босу ногу. Да, как я ни бьюсь, а не получается из меня аскета, не получается…. Красота – великая порабощающая сила! Да, красота. Я твой раб.
 
      ГЛАВА 22
 
      Полина Васильевна с метлой и совком вышла из подъезда. На скамейке сидела Вера Львовна и читала все ту же книгу.
       – Привет лучшим людям! – поздоровалась Полина Васильевна, присаживаясь на скамейку напротив. – Все Чеха читаете?
       – Все читаю. Давайте я вам еще почитаю? 
       – Давайте, милая.
       – «Мне кажется, все на земле должно измениться мало-помалу и уже меняется на наших глазах. Через двести-триста, наконец, тысячу лет – дело не в сроке, – настанет новая счастливая жизнь».
      Вера Львовна вгляделась в текст и, сняв очки и приставляя их поближе к книге, сказала:
       – Почему-то между «новой» и «счастливой» нет запятой. Ну да ладно. «Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы ради нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее, и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье». Вы что, не слушаете, Полина Васильевна?
      Полина Васильевна не слушала. Она злобно смотрела на Федора, который, брезгливо отерши что-то газетой с туфли, бросил эту с коричневым комком газету на асфальт.
       – Ты что же это гадишь, скотина! Не мог на мусорник отнести?! – вскричала Полина Васильевна. Но Федор быстрым шагом уже скрылся за углом дома.
      Полина Васильевна встала, подняла Веру Львовну за локоток и повела к газете.
       – Вы мне нужны, милая, – говорила она. – Сделайте одолжение, возьмите вот это – она указала на газету с коричневым комком – и отнесите на мусорник, но не на наш, а на мусорник соседнего дома. Пусть оно там воняет.
       – Но у вас же метла и совок! – возмутилась было Вера Львовна.
       – Но оно знаете как к метле и совку прилипает? Вы осторожненько, двумя пальчиками. В одну ручку «новую счастливую жизнь», а в другую – вот это, и топ, топ, топ, топ.
      Из подъезда вышел Иван.
       – Здравствуйте, Полина Васильевна, – поздоровался он.
       – Какой ты сегодня нарядный! – воскликнула Полина Васильевна. – Костюм такой чудесный, модный. Бабочка розовенькая! И как будто повеселел. Есть время? Присядешь рядом? Поболтаем.
      Иван сел на скамейку, Полина Васильевна – тоже.
       – Куда это ты, такой красивый, собрался?
       – На свидание, Полина Васильевна.
       – А вот это – правильно. Не век же горевать. Хотя, конечно, если любовь, то она без горестей не бывает. Сама была молодая. Помню, как и сама убивалась из-за какого-то, как оказалось, чмо. Ревновала. А как гордилась, что выхожу замуж за Теодора Иогановича, потомка прусского короля Фридриха Великого! Он ведь мне свое генеалогическое древо показывал. А что в итоге? Да ты сам знаешь, что в итоге. В итоге этот прямой потомок Фридриха Великого оказался просто Федькой. Позорище одно. Говорит, что его испортила среда. А я думаю, что свинья среду найдет. Вот ты, например, грузчик, какая у тебя может быть среда, а тем не менее…
       – Ну, я не эталон.
       – Тем не менее, ты еще молодой, а уже чего-то добился.
       – Вы слышали о Бердяеве? – спросил Иван.
       – Это поэт?
       – Нет, философ. Так вот Бердяев говорил о своей неприязненности к людям, добившимся успеха в жизни. Ему это казалось приспособлением к миру, лежащему во зле.
       – Ты тоже так думаешь?
       – Отчасти – да. Но я все же думаю, что мир постепенно, очень медленно, конечно, но становится лучше. 
       – Да, лет через двести – триста, а, может быть, тысячу, мир, может быть, и станет совершенным. Но нас с тобой, Ваня, уже не будет. Наши косточки уже сгниют. Ну да ладно, ты, наверное, спешишь?
       – Да. Цветы надо еще купить. Как вы думаете, какие розы лучше, белые или красные?
       – Вы целовались? – спросила Полина Васильевна.
       – Нет.
       – Тогда, наверное, белые. Ну – иди. Мужчине не пристало опаздывать, это женщине можно, а иногда даже нужно.
      Иван встал, чтобы уйти, и увидел сидящего на дереве Федора.
       – Федор, – коротко сказал он и пошел.
      Позади послышалось:
       – Ты опять залез на дерево, скотина!
       – Не мешай мне возвышаться над тоской!
 
      Хотя Иван пришел на место встречи минут за пять раньше назначенного времени, Герда уже сидела на скамейке. Даже не поблагодарив за розы, она проговорила:
       – Я думала, что я умная, а оказалась дура-дурой. Теперь за мной, возможно, будут следить и прослушивать телефон. Я не так за себя боюсь, как за знакомых. Что я всех своих знакомых могу подвести под монастырь. Даже сейчас за нами может кто-нибудь наблюдать и подслушивать микрофоном направленного действия.
       – Так что же с тобой все-таки случилось? – встревожился Иван.
       – Я нарвалась на одного типа, когда пыталась…. Нет, не буду. Во мне появился инстинкт самосохранения. Да и тебя могу подвести. Скажу коротко: меня забрали в полицию, и только потому, что я урожденная Штерн, выпустили.
       – Даже если все так страшно, даже если твой телефон прослушивают, все не так страшно. Просто выбрось из головы затею что-то изменить. Не надо делать ничего предосудительного, а, кроме того, хорошо подумать, прежде чем что-то сказать. Мы – влюбленная парочка и больше ничего. А влюбленным парочкам не до политики.
       – Разве ты в меня влюблен?
       – Пока нет. Но в тебя невозможно не влюбиться.
       – В твою жену, наверное, тоже невозможно не влюбиться.
       – Это так, – согласился Иван и добавил: – Давай сядем у фонтана, хорошо? Мне что-то жарковато в костюме.
       – Давай у фонтана. Только нас может забрызгать.
       – Не сахарные.
      Они сели у фонтана.
       – Ты очень элегантно одет. И бабочка тебе идет, – сказала Герда.
       – Ты тоже ничего. Эта синяя блузка очень идет к твоим синим глазам. Если бы я был женщиной, я бы сказал: «просто прелесть».
       – И мужчина может сказать «просто прелесть».
       – Не может. Есть слова, которые мужчине употреблять категорически запрещается.
       – Например?
       – Например, то же «просто прелесть».
       – А еще?
       – Еще: «это так мило!» Ну, разве я не прав?
       – Да, пожалуй… Что-то в этом немужское. 
      Какой-то мальчик, играясь рядом с пластмассовой машинкой, упустил ее фонтан. Иван с Гердой довольно долго смотрели, как малыш пытается дотянуться до игрушки, но, в конце концов, игрушка уплыла так далеко, что мальчик дотянуться уже не смог. Иван расстегнул манжет рубашки, закатил рукав пиджака, достал игрушку, отдал ее малышу, слегка погладил его по голове и услышал женский крик:
       – Не трогай ребенка, педофил!
      Пока Иван подбирал слова, чтобы оправдаться, раздался еще один женский крик:
       – Все они извращенцы, эти лощеные!
       – Пойдем отсюда, – сказал Иван.
       – Я бы на твоем месте радовалась, – сказала Герда.
       – Чему?
       – Тому, что тебя назвали лощеным.
       – Я лощеный?
       – Ты хорошо выглядишь. Элегантно.
      Мальчик снова упустил машинку в фонтан. Но на этот раз Иван, убедившись, что добро наказуемо, повторил:
       – Пойдем отсюда.
      Они встали, отошли подальше и уселись на лавочку под табличкой «для радости».
       – Интересно, кто это придумал таблички «для тоски» и «для радости»? – спросила Герда.
       – Я читал где-то, что эти чугунные столбики с табличками появились во времена Первого Великого Гетмана. К концу его правления, когда он окончательно дошел до маразма, все было настолько строго регламентировано, что появились эти чугунные столбики с табличками. Говорят, что именно при нем на дверях общественных туалетов, хотя и без того ясно было, что это туалеты, все равно появились таблички с надписью «писать и какать здесь».
       – Но ведь это же глупо?
       – На первый взгляд – глупо. Но улица Самых Чистых Штанов тоже вроде бы глупость, но людям, а особенно туристам, почему-то нравится.
       – Да, – согласилась Герда. – «Писающий мальчик» тоже в какой-то степени глупость, а людей привлекает.
       – Да, тонко все это… – Иван посмотрел на часы.
       – Ну что? – сказал он, – пойдем потихоньку к Игорю? Он недалеко живет. На улице Самых Счастливых Коров.
 
      Когда они оказались у дома и зашли в подъезд, Герда оглянулась и, не увидев никого, сказала:
       – Слежки, кажется, нет. Только не думай, что это паранойя.
       – Я так не думаю.
      Дом Игоря оказался гостинкой, и единственный подъезд встретил Герду с Иваном запахом разлитого пива и еще чего-то нечистого. В поцарапанном и обрисованном баллончиками и фломастерами лифте пахло алкоголиком, и иконописное лицо Берты исказила гримаса отвращения.
       – Неприятно? – спросил Иван.
       – Ерунда, – сказала Герда. – Бывает и хуже.
       – В гостинках живет много маргиналов, – сказал Иван.
       – Твой друг, я надеюсь, не маргинал?
       – Не маргинал, хотя и многие маргиналы – маргиналы поневоле. Бедность-то у них беспросветная, и перспектив вырваться из бедности никаких. И нет никаких возможностей купить квартиру, вот и ютятся, бедные, по нескольку человек в одной комнате.
       – Зря ты их оправдываешь. Можно и в бедности сохранять достоинство, а у тебя получается, что если ты беден, то можешь со спокойной совестью мочиться мимо унитаза.
       – Ну, я этого не сказал…
      Они вышли из лифта и чуть прошли по коридору направо.
       – Здесь, где мусор свален, – сказал Иван, нажимая на кнопку звонка, – квартира 87.
       – Кто там еще? – грубо спросили за дверью женским голосом и добавили: - Если вы опять насчет мусора, то мусор мы уберем, раз вы сами не можете, раз вы такой белоручка!
       – Я не насчет мусора, – сказал Иван.
      Дверь открылась.
       – Чего вам? – жуя и сплевывая шелуху от семечек в кулечек из газеты, спросила немолодая, густо накрашенная женщина.
       – Извините, но по моим сведениям здесь должен жить мой друг, военный, Герой Украины, – сказал Иван.
       – Издеваетесь? – грубо спросила женщина.
       – Я вас не понимаю, – сказал Иван. – И в мыслях не было. Видите ли…
       – Точно издеваетесь! – грубо перебила его женщина. – Хотите сказать, дескать, вот мы какие, что даже друзья у нас Герои Сельхозугодии, не то что вы, лапотники позорные, вот что вы хотите сказать!
       – Да нет, что вы, и в мыслях не было… – оправдывался Иван. – Но это же квартира 87?
       – 87.
       – Странно… – сказал Иван. – Он должен жить здесь…
       – Как это должен жить здесь? А мы куда денемся?
       – Да я не в том смысле, – пролепетал Иван.
       – Если вы сейчас же не перестанете мне угрожать, то я вызову полицию, и она приедет незамедлительно! Потому что начальник полиции мой кум, а вы, по-моему, даже никакой не начальник вообще!
       – Да кто там такой? – послышался из глубины квартиры молодой женский голос.
       – Да что-то непонятное тут стоит, – полуобернувшись, крикнула в глубь комнаты женщина.
       – Ну дак закрой дверь!
       – Да оно чего-то хочет!
      Тут, шаркая тонкими босыми ножками, в прихожую просеменил щупленький трясущийся дедушка и ломким голоском крикнул: «бей его, ребята!». После этого он занес кулачок и ударил Ивана в живот, хотел ударить еще, но женщина его схватила за руки. Удержать его было не трудно, да и удара Иван почти не почувствовал. Тогда старичок прокричал, что таких, как этот, вообще надо расстреливать без суда и следствия, поскольку совершенно ясно, что он прибыл к нам в пломбированном вагоне из Московии.
       – Да причем тут Московия! – возразил появившийся в прихожей молодой мужчина. – Вечно вы со своей Московией! Нельзя же во всякую дырку совать Московию! Вам птичка на нос капнет, так вы тоже скажете, что это происки Москвы!
       – Пойдем, – потянула Ивана за рукав Герда.
       – Подожди, тут что-то не так. Может, они еще не выселились?
       – Бей его! – кричал дедушка вырываясь.
      Тут в дело вмешалась молодая женщина.
       – Ты посмотри до чего он нашего дедушку довел! – возмутилась она. – А может, дедушка не ошибся? Может быть и впрямь пломбированный вагон? А ну-ка ваши документы!
      Герда рукой отстранила Ивана и сказала:
       – Извините, но документов у нас с собой нет. Но завтра, если вам так нужно, мы обязательно принесем. А теперь извините за беспокойство, до свидания.
      И Герда с Иваном стали спускаться по лестнице.
      Похоже, что Ивану с Гердой действительно могло не поздоровиться, поскольку сверху донеслось:
       – Алло! Полиция? Кума позови!
      На улице Герда сказала:
       – Тут какое-то недоразумение. Ты знаешь его телефон?
      Иван набрал номер.
       – Игорь, привет! – сказал он. – Мы, похоже, заблудились. Позвонили в восемьдесят седьмую квартиру, но там другие люди живут.
       – Я разве сказал «восемьдесят седьмая»? Я сказал семьдесят седьмая.
       – А-а-а…. Сейчас будем.
 
      Когда на другом этаже в полутемном коридоре снова искали квартиру Игоря, Герда тихо произнесла:
       – Почему у нас такие злые люди…
       – Почему? – спросил Иван. – А помнишь как в «Гамлете». «Так на какой же почве? – Да на нашей, датской».
      Наконец нашли нужную дверь. Послышалась песня «Не стреляй», и Игорь почти сразу открыл дверь. Он заметно похудел, но все равно оставался увальнем, добродушным увальнем.
       – Привет, Иван! – сказал Игорь, пожал руку Ивану и обнял его, а, взглянув на Герду, воскликнул: – Уж не ангела ли небесного я вижу? Вам никто не говорил, что вы – ангел небесный, потому что ваша красота не земная!
       – Это потому, что у вас в прихожей темно.
       – Вряд ли только от того. Да, везет тебе на красивых девушек! Да что это я вас в прихожей держу. Проходите. Проходите в комнату.
      В комнате был какой-то парень, и когда Иван с Гердой вошли, он привстал с кресла.
Это был небольшого роста шатен, скуластый, с крючковатым носом на треугольном лице и с пытливыми карими глазками. На нем был серого цвета костюм вышедший из моды лет пять назад.
       – Знакомься, Сергей. Это мой хороший друг Иван со своей девушкой. Как вас звать?
       – Герда.
      Сергей пожал Ивану руку, говоря при этом: – Ну, Ивану я руку пожму, а вот вам – не буду, леди. Я лучше ее поцелую.
      Он поцеловал Герде руку, но Ивану это слишком долгое целование не понравилось, он несколько посуровел, что не ускользнуло от внимания пытливого Сергея.
       – Извини, Иван. Я могу показаться уродом, но на зоне нет женщин. Соскучился.
      Иван промолчал.
       – Ну что? Давайте кофе пока выпьем? Вы любите растворимый кофе, Герда? – спросил Игорь.
       – А как вас звать? – спросила Герда.
       – Игорь.
       – Я как раз, Игорь, растворимый и люблю, потому что из него можно сделать кофе по-еврейски.
       – По-еврейски это как? – спросил Сергей.
       – Это с густой пенкой. Я вас научу. Горячая вода есть?
       – Только чайник вскипел, – сказал Игорь. – Да вы садитесь, садитесь. Вы, Герда, садитесь в кресло, оно новое, а ты, Иван, на диван. А ты, Серый, иди со мной.
      Они вышли на кухню и скоро появились вновь. Игорь принес на подносе сахарницу, чашки с блюдцами и ложечками, а Сергей чайник и банку растворимого кофе. Когда расставили чашки на столе, Герда взяла одну из них, тихо постучала по ней ложечкой и сказала:
       – Смотреть всем!
       – Да, смотреть всем! – сказал Иван. – Раз это придумали евреи, значит это уже неплохо, значит, смотреть всем.
       – Ну-у-у… – протянул Сергей, – жиды, между прочим, и Великую Октябрьскую социалистическую революцию придумали. Только было ли это умно?
       – И на старуху бывает проруха, – сказала Герда. – Ну, так вы смотрите?
       – Смотрим, смотрим! – сказал Сергей.
      Герда насыпала в чашку ложечку сахара, добавила ложечку кофе, перемешала, добавила чуточку воды и снова стала все это перемешивать и перетирать. Скоро, перемешав и перетерев все до густоты сметаны, она долила в чашку воды, и получился напиток с густой пенкой.
       – Это и есть кофе по-еврейски, – сказала она.
       – Гердочка, вы извините, но я тут посмотрел на часы и понял, что мы можем опоздать, делая кофе по вашему рецепту. Может быть, это и вкусно, но надо поспешить. Пока попьем кофе без причуд, – сказал Игорь.
       – А я хочу такой кофе, мне интересно, – сказал Сергей. – Это ничего, что опоздаем.
       – Нет, – твердо сказал Игорь. – Сегодня пятница и, наверное, много охочих сходить в сравнительно недорогой ресторан.
       – Кабак это, а не ресторан, – заметил Сергей, насыпая себе кофе и сахар. – Не бывали вы в настоящих ресторанах.
       – Ну, мы не хитропупые и сейфы тоже не взламывали, чтобы иметь столько денег, – сказал Игорь.
       – Камешек в мой огород? – спросил Сергей.
       – Понимай, как хочешь.
       – Если я правильно поняла, то вы, Сергей, медвежатник? – спросила Герда. – А вы любой сейф можете вскрыть?
       – Я – мастер! – заявил Сергей.
       – Герда, мы же договорились, что ты не будешь пытаться изменить мир, – напомнил Иван.
       – О чем это вы? – спросил Игорь.
       – Да так, о своем. Тебе лучше не знать, безопаснее, – сказал Иван.
       – Хочу заметить, что я сидел вовсе не за взломы. Я сидел за то, что разругался с хитрожопым. Причем, он выстрелил мне в ногу из пистолета, но посадили не его, а меня. Оказалось, что я его якобы ударил. Он даже предоставил в суд липовую справку о наличии телесных повреждений. Не очень красивая это статья, хулиганство. Но по документам я хулиган.
       – Да, нет справедливости в наших судах! – вздохнул Игорь. – Ну да ладно. Хватит грустить. Всем давно известно такое положение вещей, пора бы и смириться. От нас ничего не зависит.
       – Зависит, – сказала Герда.
       – Герда, в тебе снова пропал инстинкт самосохранения? – спросил Иван.
       – О чем это вы? – снова спросил Игорь.
       – Тебе лучше не знать, безопаснее…. – сказал Иван.

 

 Читать главы 23-25


Оставить комментарий (0)








Нет ничего полезнее доброго имени, и ничто не создает его так прочно, как достоинство. Вовенарг
Conte elegant представляет линию детского трикотажа
Conte elegant продолжает обновлять детскую линию Conte-Kids. Одна из последних новинок – коллекция трикотажных изделий для малышей - яркие с...
MASTERCARD® PAYPASS™ - шоппинг будущего уже сегодня
Современные технологии позволяют совершать покупки максимально быстро и комфортно. Для этих целей есть бесконтактные карты MASTERCARD® PAYPA...
Архив


Коллекции модной одежды и обуви представлены в разделе Бренды

Johnson’s® baby - победитель конкурса "Выбор года" 2012
Johnson’s® baby — бренд № 1 в мире и Украине среди средств по уходу за кожей и волосами ребенка.
Девушка «на миллион» с Avon Luxe
«Люкс» — это не просто стиль жизни, это целая философия, созданная талантливыми перфекционистами. Лучшие курорты, незабываемые вечеринки, до...
Johnson’s®: 2 шага к красивой и шелковистой коже
Сегодня естественная красота ухоженной кожи в особой цене. Натуральность — тренд нашего времени, и, к счастью, мы живем в век, когда для еже...
Архив
О журналеИспользование информации
Все права защищены BeautyInfo.com.ua