На главную Карта сайта Письмо в редакцию
Поиск  
воскресенье, 22 сентября 2019 г.       
О журналеИспользование информации
Полезные продукты
Лечение болезней
Симптомы заболеваний
Здоровый сон
Правильное питание
Как похудеть
Физкультура
Витамины-минералы
Лекарственные растения
Здоровье глаз
Лечение травами
Первая помощь
Самопознание
Простые вкусные рецепты
Макияж
Уход за волосами
Уход за кожей
Ароматерапия
Маникюр-педикюр
Косметические средства
Массаж
Гимнастика для лица
Секреты красоты звезд
Новинки красоты
Домашнее консервирование
Праздничный стол
Выпечка
Рецепты салатов
Борщи, супы, окрошка
Приготовление соусов
Блюда из круп
Блюда из макарон
Блюда из овощей и грибов
Рыбные блюда
Блюда из мяса и птицы
Блюда из молока, творога и яиц
Бутерброды
Рецепты пиццы
Фрукты и ягоды
Напитки и десерты
Женская одежда
Модные аксессуары
Свадебные и вечерние платья
Шоппинг
Дизайнеры
Новости моды
Животные рядом
Сад-огород
Любовь
Беременность и роды
Дети
Этикет
Праздники и поздравления
Уютный дом
Туризм и отдых
Проза










Читальня  /  Проза  /  Тоска. Главы 12-13


     

ГЛАВА 12
 
      Иван сидел за компьютером, когда зазвонил телефон.
       – Я вижу, что ты, сынок, дома, – сказала мать. – Чем занимаешься?
       – Пытаюсь писать.
       – Песню «Анастасия» уже не слушаешь? Пора бы тебе перестать ее слушать, только душу себе растравляешь.
       – Не слушаю. Пытаюсь увлечься другой девушкой, Гердой.
       – Герда, эта та девушка, у которой ты ночевал?
       – Она самая.
       – Ну, дай бог. Может, бросишь пить. Я понимаю, что ты переживаешь, но это не по-мужски.
       – Уже бросил. Мне заказали роман.
       – И приличное издательство?
       – Не пойму. Что-то непонятное, но аванс дали приличный.
       – Сколько дали?
       – 100 тысяч евро.
       – Неужели? Такие огромные деньги!? Отдай их мне, у меня целее будут.
       – Могу дать только девяносто девять тысяч, потому что тысячу отдал Люде.
       – Какой Люде, однокласснице?
       – Ну да. Той, что в баре работает. Знала бы ты, как она меня выручала, когда душа требовала.
       – Ой ли? Выручала ли? Ну да Бог с ней, с тысячей. Важно, что тебя оценили, и ты будешь, наконец, занят любимым делом, а не ящики таскать. А еще важнее в данный момент начисто забыть Анастасию.
       – Герда поможет ее забыть.
       – Приличная девушка?
       – Приличнее некуда. Она даже не красится.
       – По-твоему, это уже все?
       – По-моему, это говорит о наличии мозгов.
       – Не будь так строг к женским слабостям. Красиво, или, по крайней мере, не некрасиво выглядеть – это вежливость женщины по отношению к мужчине. Ладно, надо что-то на обед приготовить. Надеюсь, что теперь ты будешь умницей. Да, еще: если у вас с Гердой завяжется что-то серьезное, то приезжай с ней к нам, чтобы не ошибиться во второй раз. 
       – Вы что с отцом, критерий истины?
       – Какой-никакой.
       – Но рука у нее тяжелая.
        – Как это? Она драчунья?
       – Еще какая!
       – Не связывайся с такой.
       – Но это у нее от прямоты. Если хитрость порок, то прямота, по логике, должна быть достоинством.
       – Не знаю, не знаю. Прямота бывает хуже воровства. Жизнь, она ведь штука непростая. Состоит она не из тонов, а из полутонов, оттенков и, к несчастью, всегда грязновата, как пишущаяся акварель, то и дело попадающая под дождь.
       – Тогда я буду писать свою жизнь маслом.
       – Дай бог нашему теляти…. А впрочем, я рада, что ты так воодушевился. Ну да ладно. Садись, работай. Творческий труд создал из обезьяны человека. Может, и из тебя что-нибудь выйдет. По крайней мере, ты теперь не неприкаянный. Только ты должен печататься под псевдонимом. Быть знаменитым, если такое будет, не просто некрасиво, но, по моему мнению, даже гадко. Китайцы говорят, что лучшие люди проходят незаметно. Помни это.
       – Я тоже так иногда думаю. И, поверь, я не знаменитым быть хочу, я хочу себя реализовать.
       – Опять что-то сюрреалистическое задумал?
       – А почему бы и нет? Сюрреалист Дали переплюнул всех реалистов.
       – Кто кого переплюнул – это еще как посмотреть. Кто как рассудит.
       – И все же я за сюрреализм. Реализм может вызвать слезы или смех, радость или печаль, но поразить он не может. А мой роман, если получится, будет не только вызывать смех и слезы, радость и печаль, но еще и поражать.
       – На твоем сюрреалисте Сальвадоре Дали не сошелся клином белый свет и на тебе не сойдется, потому что ты просто хвастун. Все, я вешаю трубку, настолько мне твой гонор отвратителен.
       – Мама, подожди, но у любого творческого человека должен быть такой гонор. Просто он не должен его показывать. И вообще, стать совершенным человеком, это значит перестать быть писателем. Писатель должен быть наполовину подлецом. Иначе он будет наводить скуку. Да, да, мама. Быть совершенным – скучно.
       – Тебе только тридцать три года, поэтому ты так говоришь. А вот будет тебе лет на тридцать побольше, может и поймешь тогда, что быть совершенным – самое большое удовольствие. Ты сможешь получать куда большее эстетическое наслаждение, находить его во всем и этим радоваться жизни. А пока порадуй мать хотя бы скромностью. Сказать, что твой роман потрясет мир – это нескромность, а лучшие люди –они без гонора, они как мышки, только шуршат. И чем тише человек шуршит – тем человек и лучше. Человек должен бежать от славы, как от чумы, а ты к ней, как не оправдывайся, а стремишься.
       – А если я хочу поражать не ради славы, а ради денег?
       – Это уже менее безнравственно, как ни странно. Но все равно, хочешь больше игрушек купить?
       – Мама, да все мы дети. Это – данность. Даже в 80 лет люди – дети, а мир – это огромный детсад. Вот только в детсаду дети находятся под присмотром воспитателей, а мир ни под чьим присмотром не находится.
       – Ты когда-то заикался о боге.
       – Да это так, мечты…
       – Какие мечты?
       – В первую очередь мечты о справедливости и бессмертии.
       – Да я, откровенно говоря, не против идеи бога. Бог все же делает многих – я себя к их числу не отношу – более нравственными.
       – Ты права. Многие считают бога образцом нравственности, но бог, если он есть, – безнравственен. Но не со зла. Должность у него такая, безнравственная. А нравственность – это уже дело сугубо человеческое, это он целиком отдал нам. Судите, дескать, вы моя совесть, правда нечистая, как акварель, попавшая под дождь, но у меня и такой нет.
       – Но бога нет. Люди – вот мозг и сердце вселенной. Да, вот еще. Когда я была в психбольнице у Магдалены, она жаловалась, что ты к ней не ходишь. И меня это возмущает. Как ты можешь забывать, что у тебя есть сестра? Почаще надо ее проведывать и приносить передачи. Там же кормят-то неважно. Нам с отцом не так-то просто ездить из Конотопа. Ну да ладно, пожурила я тебя, а теперь пойду отцу обед готовить.
       – Мама, подожди. А ты хотела бы, чтоб бог все-таки был?
       – Только добрый.
       – Конечно, добрый. Хотела бы?
       – Эх, Ваня! Да кто ж не хотел бы?! Я, честно тебе скажу, всю жизнь пыталась поверить в бога. Но – нет, не получается. Может быть, это особый талант – верить в мифы и сказки как в действительное. У меня такого таланта нет, и с этим ничего уже не поделаешь. Ну да ладно, пойду обед готовить.
 
      ГЛАВА 13
 
      Гремел гром, и стеклянный дворец господа весь изнутри полыхал вспышками молний, резким белым светом озарявшими вишневые сады и запруженную людьми площадь перед дворцом. Кто бил лбом поклоны, кто неистово крестился, а кто бил поклоны и неистово крестился, но на всех лицах было одно и то же выражение: страх.
      Над всей толпой, на ступеньках мраморной лестницы, ведущей к входу во дворец, возвышалась коренастая фигура Сидорова. На нем было черное монашеское облачение, поверх которого на шее висели приличных размеров крест, звезда Давида и полумесяц.
       – Кайтесь, кайтесь! – в перерывах между ударами грома кричал в микрофон Сидоров и потрясал руками.
       – Каемся, каемся! – гудела толпа.
       – А теперь повторяйте за мной: Никто не приходит к богу без Сидорова! Нет бога без Сидорова!
       – Нет бога без Сидорова! – гудела толпа.
      По вишневой аллее по направлению к дворцу, поглядывая на толпу, шел Заратуштра и разговаривал по телефону.
       – Ставь на темную лошадку, – говорил он.
       – Темная Лошадка в бегах не участвует, – говорили ему. – Есть Победитель, есть Стремительный, есть Неудержимый, да много еще есть, но такой лошади, как Темная Лошадка, нет.
       – Ты что, тупой? – возмущался Заратуштра. – Я имею в виду, ставь на того коня, который менее всех известен, но, по-видимому, не без потенциала.
       – По-моему, лучше ставить на Победителя, он фаворит.
       – На фаворита неинтересно, да и выигрыш будет минимален. Ставь на темную лошадку. Есть такая?
       – Есть Толстозадый. Ничего о нем неизвестно, в первый раз участвует.
       – Ну и кличка! Но он, надеюсь, на деле не толстозадый? 
       – На деле наоборот, поджарый. И выглядит бойцом. Но все равно я советую на Победителя. Так вернее.
       – У тебя только выигрыш в голове, а как же сама игра? Как же азарт игры? И хватит уже меня уговаривать. Мое последнее слово: ставь на Толстозадого.
      Заратуштра выключил телефон и очутился перед толпой, продраться через которую не представлялось возможным. Снова раздался голос Сидорова:
       – Нет бога без Сидорова! – кричал он в микрофон.
       – Что за чушь здесь происходит? – озадачился Заратуштра. – Какой еще Сидоров?
       – Пророк, – отвечал ему какой-то мужчина в белом мусульманском одеянии. – Обещает спасти нас от божьего гнева.
       – Бог не гневается, – сказал Заратуштра. – Он слишком мудр, чтобы гневаться.
      Дворец снова озарился вспышками молний, и загромыхал гром.
       – По-вашему, это не гнев? – возразил мужчина в мусульманской одежде.
       – Молнии – это не гнев, молнии – это электричество.
       – Тсс, – зашипели на говорящих, и они замолчали.
       – А молиться надо так, – вещал Сидоров. – Сидоров, сущий на небесах, воссядь одесную господа, чтобы пришло царствие его, чтобы была воля его, яко на небеси, так и на земли. Чтоб хлеб наш насущный дал нам господь, чтобы простил нам долги наши, яко же и мы прощаем должникам нашим, чтобы не ввел нас во искушение и избавил нас от Ботиночкина.
       – Да это заговор! – прошептал Заратуштра.
      Мусульманин обернулся и подозрительно посмотрел на Заратуштру.
       – Уж не ты ли пресловутый Ботиночкин? – спросил он.
       – Я Сапожков, – сказал Заратуштра.
       – Он, он, – поддержал подозревающего еще один. – Его козлиная борода! Бей его, ребята!
       – Я Сапожков, – повторил Заратуштра и поспешил ретироваться.
      Оказавшись на безопасном расстоянии, он свернул на какую-то тропинку, которая вывела его к поросшему травой и вишневыми деревьями бункеру с заржавленной железной дверью, на которой с трудом, но различалась надпись красной краской: «Антианнигиляционное убежище». Найдя над дверью заржавленный ключ, Ботиночкин открыл скрежещущую дверь, спустился по лестнице, прошел мимо многочисленных деревянных нар, открыл еще одну дверь и очутился в темном чулане, мрак которого едва разгонял желтый свет пыльной лампочки ватт в сорок. Чулан был полон разного рода старьем: допотопный велосипед с огромным передним колесом и крошечным задним, старые лыжи, заржавленные коньки, какие-то первобытные весы с гирями, искусственная елка и прочее, и прочее, что давно следовало бы сдать в музей или выбросить на помойку. Споткнувшись, Заратуштра чертыхнулся:
       – Чертов Плюшкин, понабросал здесь!
       – Я все слышу! – донесся до него трубный глас божий. – Только я не Плюшкин, потому что это материал для творчества.
       – Да какое это может быть творчество из хлама! – крикнул Заратуштра.
       – Современное творчество.
      Пройдя через чулан, Заратуштра поднялся по ступенькам, открыл еще одну дверь и оказался в лаборатории. Господь сидел в золотом кресле и метал молнии в бассейн.
       – Что вы делаете?! – крикнул Заратуштра.
       – Да вот исследую, может ли благодаря электричеству возникнуть жизнь в первобытном бульоне.
       – А вы знаете, что из-за ваших опытов с молниями на улице делается? – спросил Заратуштра.
       – Ничего особенного там не делается, – сказал господь.
       – Да это же заговор! Какой-то Сидоров собрал толпу и провозгласил себя пророком!
       – Да черт с ним, с Сидоровым! Пусть себе забавляется! Я противник безоблачного счастья.
       – Но он хочет меня, вашего советника, отстранить от власти!
       – А тебя давно пора отстранить. Вот ты объясни мне, как так получилось, что ты на глазах бандитов передал Ивану такую крупную сумму? Чем ты думал?
       – Было, каюсь… - согласился Заратуштра с этим упреком.
       – И где ты был, когда эти же бандиты чуть его не убили? Опять в своем сумасшедшем доме? Там тебе что, медом намазано? 
       – Да. Медом намазано. Если бы вы знали, какие там интересные собеседники! Кроме того, мне известно, что второй самолетик исчез на территории сумасшедшего дома. А я как раз в нем лежу. Вот такое странное совпадение. Думаю – это все святой дух, и он ведет какую-то свою игру.
       – И по-моему святой дух ведет какую-то свою игру. По-моему, он хочет нас запутать. Только зачем ему это? – проговорил господь.
       – Игра. Если бы вы знали, какой захватывающей может быть игра!
       – Даже в кошки-мышки? – спросил господь.
       – Даже в кошки-мышки, – ответил Заратуштра.
       – А как это, в кошки-мышки? Никогда не играл.
       – Я вас научу.

 

Читать главы 14-15


Оставить комментарий (0)








Людям нравится тот, кто ощущает свою ценность. Жизель Аррюс-Ревиди, психоаналитик
Conte elegant представляет линию детского трикотажа
Conte elegant продолжает обновлять детскую линию Conte-Kids. Одна из последних новинок – коллекция трикотажных изделий для малышей - яркие с...
MASTERCARD® PAYPASS™ - шоппинг будущего уже сегодня
Современные технологии позволяют совершать покупки максимально быстро и комфортно. Для этих целей есть бесконтактные карты MASTERCARD® PAYPA...
Архив


Коллекции модной одежды и обуви представлены в разделе Бренды

Johnson’s® baby - победитель конкурса "Выбор года" 2012
Johnson’s® baby — бренд № 1 в мире и Украине среди средств по уходу за кожей и волосами ребенка.
Девушка «на миллион» с Avon Luxe
«Люкс» — это не просто стиль жизни, это целая философия, созданная талантливыми перфекционистами. Лучшие курорты, незабываемые вечеринки, до...
Johnson’s®: 2 шага к красивой и шелковистой коже
Сегодня естественная красота ухоженной кожи в особой цене. Натуральность — тренд нашего времени, и, к счастью, мы живем в век, когда для еже...
Архив
О журналеИспользование информации
Все права защищены BeautyInfo.com.ua